Иконография праздника. Вознесение Господне

«Взираем горе на небо, на самый престол Церкви, там восседает Начаток от Начал. Так и придет Сын Божий с неба судить нас, и не замедлит. Общий наш Владыка придет, как Царь в невыразимой и неизреченной славе»

Святитель Иоанн Златоуст

В празднике Вознесения Спаситель вознес воспринятую Им человеческую плоть выше ангельских чиноначалий и не без плоти сел на престол одесную Предвечного Отца. Эта божественная слава Христа, которая исполняет и одевает ризой божественного света все Его человеческое естество и облекает собой самую плоть Его, вознесенную превыше небес, и дает возможность понять хотя бы отчасти смысл и природу почитания икон. И эта видимость, осязаемость воплощенного Слова сделала возможным для Церкви иметь и почитать святое изображение Христово. Основа святой иконы покоится в том, что: «Слово стало плотию, и обитало с нами, полное благодати и истины; и мы видели славу Его, славу, как Единородного от Отца» (Ин. 1, 14).

Исследователи относят иконографию Вознесения к иконографической формуле – «Видéние», которая характеризуется разделением пространства на регистры: верхний и нижний. В верхней части изображается само событие, а в нижней — свидетели происходящего. Новозаветный рассказ до своих мельчайших подробностей лег в основу иконографической композиции праздника (Мк. 16, 19 – 20; Лк. 24, 50 – 53; Деян. 1, 2 – 14).

ХРИСТОС

В искусстве средневизантийского периода на иконах Вознесения Христос изображен в той славе и торжестве, в какой придет судить Вселенную. Изображается Он сидящим на престоле славы, в светлых одеждах, просветлённых золотыми лучами – áссистом, образом божественных сил-энергий. Обе руки подняты для благословения (часто в левой руке свернутый свиток). Образ Спасителя заключен в небесную сферу, обычно также наполненную золотыми штрихами, расходящимися подобно солнечным лучам. И все изображение Христа является как бы солнцем – Солнцем правды, горящим над землей.

Однако первые изображения Христа на иконах Вознесения имеют несколько иной вид. Самое древнее дошедшее до нас произведение – это резная плакетка из слоновой кости, хранящаяся в немецком городе Мюнхене (рис. 1).

Рис. 1. Аворий. Начало V в. Баварский национальный музей, Мюнхен, Германия

Она датируется началом V века и представляет собою композицию, которая по своему сюжету напоминает больше пасхальную сцену: Жены-мироносицы пришли к гробу Христа, у входа стоит ангел, могилу окружили воины и еще какие-то люди. Над всей этой группой – Спаситель, поднимающийся вверх к Отцу. При этом Он, скорее, не поднимается, но Его самого поднимает спустившаяся с неба рука. Это изображение является практически дословной иллюстрацией слов проповеди апостола Петра, сказанной сразу после сошествия Святого Духа на апостолов: «Сего Иисуса Бог воскресил, чему мы все свидетели. Итак Он, Был вознесен десницею Божиею…» (Деян. 2, 32–33).

Такая оригинальная иконография появилась благодаря двум факторам. Во-первых, на заре христианства проповедники (особенно – западные) подчеркивали, что Христос воскрес силой Отца, тем самым усиливая мысль, что именно Отец является самым главным Лицом Святой Троицы. Позднее это богословское утверждение удалось уравновесить учением об абсолютной тождественности Троичных Личностей в Их единой божественной природе. Однако в период слабой разработанности тринитарного догмата идея подчиненности Христа Отцу многократно повторялась. Вторым фактором являлось то, что в западной традиции понятия воскресения и вознесения были взаимосвязанными и почти взаимозаменяемыми. Поэтому и появилась такая необычная икона, вобравшая в себя образы и Пасхи, и Вознесения.

В искусстве Западной Европы такой вариант иконографии был достаточно популярен и удержался до времени готики, на Востоке же он не прижился, видимо, из-за отсутствия мотива триумфа и теофаничности, необходимого в изображении этого столь важного события. Ведь именно тема Теофании (Богоявления, от греч. Θεοφανεια существительного Θεος «Бог» и глагола φαινω «я являю»), явления Божества во всей Своей славе и силе, соответствует основному контексту события Вознесения. Ученики становятся свидетелями прославления Сына, свидетелями явления Божественной славы Сына миру.

Попытки раскрыть указанный аспект есть уже в раннехристианских произведениях искусства. В качестве примера можно привести рельеф на деревянных дверях базилики святой Сабины в Риме (рис. 2).

Деревянная дверь церкви Санта-Сабина. V в. Рим, Италия. Фрагмент

Он исполнен раннехристианской символики и особого вероучительного характера. Юный Спаситель изображен стоя, так в императорском искусстве представляли триумфаторов. По сторонам от Него – крупные греческие буквы α (альфа) и ω (омега), отсылающие к тексту Откровения Иоанна Богослова, где Господь говорит: «Я есмь Альфа и Омега, начало и конец» (Откр. 1, 8). Его окружает венок из лавра, что так же соотносится с темой триумфа, прославления Христа. По сторонам от венка изображены четыре таинственных существа с лицами: человека, льва, тельца и орла, заимствованные из видения Божественной Славы пророку Иезекиилю (Иез. 1, 1-26). В данном случае это не символы четырех евангелистов — такая трактовка данных образов возникла много позже. В видении эти ангельские силы шествовали, а над ними пророк видел свод, на котором восседал на престоле Некто, подобный человеку. Толкователи Священного Писания отмечают, что ветхозаветным пророкам являлся Бог Сын, то есть, можно говорить о прикровенном Богоявлении пророку. Именно теофанический характер события Вознесения пытается выразить художник, используя эти образы. Тот, кто являлся пророкам, теперь во славе возносится на небеса. Примечательно, что на этой иконе Господь не имеет бороды. Эта деталь, скорее всего, тоже отсылает нас к Священному Писанию, указывая на сыновний статус Христа по отношению к Богу Отцу: «Се, Отрок Мой, Которого Я избрал, Возлюбленный Мой, Которому благоволит душа Моя» (Мф. 12, 18).

Также на иконе представлены аллегорические изображения Солнца и Луны. Эти небесные светила олицетворяют весь тварный мир, который становится свидетелем одного из важнейших событий мировой истории.

Чуть ниже крыльев таинственных существ, изображена «Десница Божия», от которой исходят на стоящих внизу апостолов огненные языки. В одном изображении художник объединяет два разновременных события: Вознесение и Сошествие Святого Духа. Такое совмещение не удивительно, так как у него есть литургическая причина: до конца IV века празднование Вознесения и Пятидесятницы не разделялось, оба события отмечались вместе, на 50-й день после Пасхи. Поэтому, единому празднованию совершенно логично мог соответствовать один общий образ. Но после того как празднования Вознесения и Пятидесятницы были разделены, совмещение этих сюжетов в одном произведении постепенно исчезает.

Но, быть может, с еще большей силой слава Христа возносимого на небо выражена в росписях храмов, в тех росписях, которые сосредоточены в самом куполе храма и часто захватывают стены находящейся под куполом «шеи», или «барабана». Спаситель изображен в самой середине купола, как бы вписанный в небесный свод, который создан самой архитектурой храма. Это Пантократор — Господь Вседержитель. И здесь, изображенный в куполе, Он как бы подобится солнцу, и образ этот, вознесенный над молящимися, изображает Вознесение. Но есть в нем некоторые черты, говорящие о будущем пришествии Его во славе, что связано воедино словами Ангелов: «Сей Иисус придет таким же образом, как вы видели Его восходящим на небо» (Деян. 1, 11). Размещение этого изображения в куполе (купол образ духовного неба) – логично, поскольку именно с неба ожидается приход Христа как Царя Славы, Грозного Судии.

На Руси композиция Вознесения представлена в купольных росписях IX–XII веков – в Спасо-Преображенском соборе Мирожского монастыря в Пскове, церкви святого Георгия в Старой Ладоге, церкви Спаса на Нередице.

Рис. 3. Древняя псковская икона Вознесения
Рис. 4. Фреска купола церкви св. Георгия в Старой Ладоге. 60-е годы XII в.

В последней барабан купола опоясывал текст надписи, отделявший изображение Христа и ангелов от пояса апостолов. 2-й и 6-й стихи 46-го псалма: «Вси языци восплещите руками, воскликните Богу гласом радования. Взыде Бог в воскликновении, Господь во гласе трубне», – прославляли уже вознесенного Господа, завершение Его искупительной миссии на земле.

АНГЕЛЫ

Мандóрлу – небесную сферу с изображением на ней Спасителя поддерживают своими руками, как правило, два ангела. Однако на некоторых иконах их число может быть большим. Например, на новгородской иконе, датируемой 1542 годом, изображены шесть ангелов: двое поддерживают круг славы, четверо трубят в трубы (рис. 5).

Рис. 5. Вознесение. 1542 г. Храмовый образ из церкви Новое Вознесение во Пскове. Новгородский музей

Десница ангела, возглавляющего правую группу апостолов, показана в жесте речи, тогда как ангел, изображенный слева, указывает на возносящегося во славе Христа. Это является прямой иллюстрацией текста Деяний святых апостолов: «И когда они смотрели в небо, во время восхождения Его, вдруг предстали им два мужа в белой одежде и сказали: мужи Галилейские! Что вы стоите и смотрите на небо? Сей Иисус, вознесшийся от вас на небо, придет таким же образом, как вы видели Его восходящим на небо» (Деян. 1, 10–11).

БОГОРОДИЦА

В нижнем регистре иконы центральное место занимает фигура Богородицы. Поза и жесты Ее различаются. Чаще всего Она представлена фронтально, с молитвенно воздетыми или согнутыми у груди руками.

Рис. 6. Икона-эпистилий. Византия. 2-ая половина XII в. Монастырь св.Екатерины, Синай. Фрагмент

Новый Завет умалчивает о присутствии Пресвятой Девы в момент Вознесения, но Предание единогласно свидетельствует, что и Она была на Елеоне, когда Иисус переходил от земли в небесную славу. Богослужение праздника также подчеркивает присутствие Богоматери в завершительном акте присутствия на земле Ее Сына. Например, «…пришел еси со ученики Твоими на гору Елеонскую, имея Рождшую Тя Творца и всех Содетеля…» (стихира литийная на Слава и ныне). Или что может быть выразительнее прямого обращения к Ней: «Се Сын Твой, Богородице… востече к небесным» (тропарь 8-й песни канона).

В лице Приснодевы человечество дало свое согласие на воплощение Искупителя, на то, чтобы Слово стало плотию. Поэтому, будучи необходимым условием спасения со стороны человеческой, Она «рождшая всех Творца и всех Содетеля» и изображается на иконе Вознесения как непосредственное свидетельство Его воплощения. Именно Ей, «матерски паче всех болезновавшей, подобаше славою плоти Его премногия насладиться радости» (стихира литийная на Слава и ныне), видеть Его преславное Вознесение, торжество принятого от Нее человечества, обоженного и поставленного превыше небес одесную Отца.

Будучи в самом прямом смысле храмом невместимого Бога, храмом предуготованным ветхозаветным человечеством, Она изображается здесь как образ обновленного во Христе человечества, как образ Церкви. Она находится в центре и во главе группы, которая есть достояние Спасителя, стяжанное Его кровью, оставляемое Им телесно на земле, Церковь, которая через обетованное сошествие Святого Духа в наступающую Пятидесятницу, получит всю полноту своего бытия.

АПОСТОЛЫ

Среди апостолов, разделенных на две симметричные группы по шесть человек, заметно выражено движение, их фигуры необыкновенно динамичны (рис. 7). Многие сильно запрокинули головы, чтобы видеть Спасителя, некоторые указывают на Него, другие, судя по жестам рук, ведут оживленную беседу.

Рис. 7

Все эти приемы передают то волнение, которое испытали присутствовавшие на Елеонской горе. Эта передача такой живой, непосредственной, реакции апостолов и молитвенного настроя Богоматери присутствует на большинстве византийских и древнерусских иконах.

Практически всегда в рассматриваемой композиции наблюдается интересные анахронизмы. Во главе апостольского круга вместе с апостолом Петром изображается апостол Павел, который в тот момент не только не был учеником, но был гонителем христиан Савлом (Деян. 7, 58; 8, 1-3). Также в числе двенадцати апостолов изображаются евангелисты Лука и Марк, которые хотя и были в числе присутствующих, но к кругу собственно двенадцати не принадлежат, и Евангелия, которые держат они в руках еще не были написаны (рис. 8).

Рис. 8

Данные несоответствия хронологии объясняются тем, что икона никогда не понималась в Православии как точная, формальная иллюстрация текста Священного Писания. Она не только показывает событие, но раскрывает его смысл и значение. Поэтому несоответствие исторической действительности не смущало художников создавать, прежде всего, символический образ Новозаветной Церкви, основанной Христом и распространенной по всей земле проповедью апостолов и их преемников.

Еще одной характерностью ранних икон Вознесения есть отсутствие нимбов у апостолов (рис. 3,6,8). Это наиболее оправдано в богословском смысле, так как на учеников Христовых еще не снизошла благодать Духа Святого – Утешителя, Который по обетованию явился в день Пятидесятницы. Однако на иконах более позднего времени нимбы имеются у всех апостолов (рис. 5,7).

ГОРА

Уступы гор на заднем плане, похожие на ступеньки символизируют гору Елеон. В псковской иконографии Вознесения XVI века появляется новая существенная деталь. В центре образа на горках под славою Господа изображается камень с отпечатками стоп Спасителя. Это напрямую отсылало молящихся к реликвии, хранящейся в часовне на месте Вознесения – Елеонской горе, а также к ветхозаветным пророчествам: «И сказал мне: сын человеческий! Это место престола Моего и место стопам ног Моих, где Я буду жить среди сынов Израилевых во веки» (Иез. 43, 7) и «Вот, на горах – стопы благовестника, возвещающего мир» (Наум 1, 15). Очертания камня с отпечатками стоп отчетливо читаются на все той же иконе из Нововознесенской церкви Пскова, ныне в Новгородском музее (рис. 5).

* * *

Если не брать во внимание Пресвятую Деву, вся нижняя композиция полностью соответствует новозаветному рассказу. Она более всего исторична, и менее всего аллегорична. Еще меньше аллегорий – на западных картинах и современных так называемых академических росписях. Здесь вообще отсутствуют любые намеки на символизм, и просто изображается, как Иисус, воздев руки, поднимается на небо в лучах славы (рис. 9).

Рис. 9

К сожалению, многим верующим больше нравятся именно такие «картинные иконы». Но если мы хотим насладиться не талантом художника, а тем глубоким смыслом, который несет в себе этот праздник, наше внимание должно быть приковано к каноничным и более древним образцам иконописи. Только в них, насколько это возможно сделать с помощью красок, передана главная идея этого дня.

Своим вознесением Христос вернул человеку Небо, и теперь каждый из нас может стать участником Божественной славы. Святой иконой и можно назвать лишь ту, где в той или иной степени присутствует эта слава, где образ отмечен печатью божественного преображения. И надо думать, в полном смысле слова икона может возникнуть и существовать только в недрах святой Православной Церкви, там, где сотворенный мир таинственно приобщается вочеловечением Бога несотворенному Божественному Бытию, которое во всей своей полноте будет явлено в жизни Будущего Века. И лишь иконы, которые имеют печать этой непреходящей славы, могут быть вечной закваской мира.

Залишити відповідь

Ваша e-mail адреса не оприлюднюватиметься. Обов’язкові поля позначені *