Передача Киевской митрополии в 1686 году: как это было и возможен ли обратный ход?

В 1686 году Константинопольский Патриархат соборным решением передал Киевскую митрополию в юрисдикцию Патриархата Московского. Обстоятельства этого события достаточно запутаны и противоречивы. Исторические факты, обусловившие эту передачу, позволяют обосновать диаметрально противоположные точки зрения на это событие: от «воссоединения исконно единой Церкви» до «незаконной продажи». Для того, чтобы выработать правильную точку зрения на данный вопрос, необходимо проанализировать не только событийный ряд процесса передачи, но и широкий исторический контекст, рамках которого это происходило. Необходимо понять причины и закономерности событий, политические условия в которых существовали Константинопольский и Московский Патриархаты, а также Киевская митрополия, интересы основных геополитических игроков того времени, глобальные конфликты и противостояния на фоне которых и произошла передача.

Передача Киевской митрополии произошла в рамках трех масштабных конфликтов, которые во второй половине XVII века накладывались один на другой и друг друга обуславливали. Ареной всех этих трех конфликтов была Украина, которая переживала неимоверные страдания, ибо все эти конфликты сопровождались военными действиями, насилием и жестокостью. Данный исторический период (1657-1687 гг.) получил весьма красноречивое название – Руина.

Первый конфликт – это междоусобная война гетманов, наследников Богдана Хмельницкого, за власть на части территории сегодняшней Украины, которая тогда называлась Войско Запорожское или Гетманщина.

После смерти Богдана Хмельницкого казацкая старшина, исполняя его последнюю волю, избрала гетманом его 16-ти летнего сына Юрия. Но всего через месяц Юрий Хмельницкий был свергнут и на его место был избран Иван Выговский. Запорожцы во главе с кошевым атаманом Яковом Барабашём отказались признать нового гетмана и подняли восстание. Для подавления этого восстания Выговский призвал на помощь крымских татар, с которыми расплатился «живым товаром», т.е. украинским населением, которое татары угнали в рабство. Так, нанеся поражение своим противникам гетман отдал на разграбление татарам Полтаву, Лубны, Гадяч и другие города и села. В сентябре 1658 года Иван Выговский подписал с Речью Посполитой Гадячский договор, возвращавший Войско Запорожское под власть поляков и начал войну с Московским царством. При этом часть казацких полков и старшины поддержали Выговского, а часть остались верны Переяславскому договору 1654 года об объединении территории Войска Запорожского с Русским царством. Эти полки выбрали нового гетмана Ивана Беспалого. При военных столкновениях сами казаки и с той и с другой стороны нещадно разоряли украинские города под предлогом мести за прошлые обиды. Например, в октябре 1658 г. запорожские казаки разграбили поселения лубенского полка, аргументируя это тем, что «лубенские де казаки пуще всех их разоряли, домы пожгли, и жон и детей татаром отдали». В последующие десятилетия, гетманы: Иван Выговский, Юрий Хмельницкий, Павел Тетеря, ЯкимСкамко, Иван Брюховецкий и другие, а также казацкие полковники и старшина, которые постоянно воевали друг с другом и постоянно переходили, то на одну, то на другую сторону в этих войнах, беспощадно опустошали украинские города и села. В своей кровопролитной борьбе за власть они призывали на помощь чужеземные войска, которые и того меньше были заинтересованы в сохранении жизни и имущества украинского населения. В письме польскому королю, основатель Ивано-Франковска (бывший Станислав) шляхтич Анжей Потоцкий описывал это так: «…теперь там сами себя поедают, городок против городка воюет, сын отца, отец сына грабит». Некоторые историки оценивают людские потери на украинских землях в результате всех этих войн до 70% населения.

Второй конфликт– это конфликт трех государств: Османской империи, Русского (Московского) царства и Речи Посполитой. Историки выделяют в этот период три конфигурации военных конфликтов: Польско-турецкие войны (1672—1676 и 1683—1699), Русско-турецкие войны (1672-1681 и 1686-1700) и Русско-польскую войну (1654—1667). Некоторые из этих военных кампаний являлись частями еще более глобального конфликта – Великой Турецкой войны (1683-1699) между Османской империей и союзом христианских европейских государств, куда входили Империя Габсбургов (Австрия), Речь Посполитая (Польша), Русское царство, Венецианская республика и Мальта.

В ходе этих войн отдельные украинские земли переходили от одного государства к другому, гетманы, находившиеся в вассальной зависимости, меняли своих сюзеренов, а народ испивал до дна всю чашу страданий этого нелегкого времени. Особую жестокость на покоренных землях проявляли подданные турецкого султана – крымские татары. Так в начале 1670-х годов Подолье (сегодня это частично Винницкая, Хмельницкая и Тернопольская области) было напрямую включено в состав Османской империи и стало именоваться – Подольский эйялет. Население этого эйялета турки массово угоняли в рабство, а оставшихся насильно обращали в мусульманство, церкви превращали в мечети, монахов вырезали, а монахинь насиловали. А в 1873 г. в Стамбуле вообще был разработан план массовой депортации населения из Подолии, и замены его татарами.

Спасение от ужасов турецкой власти население видело преимущественно в Русском царстве. Простой люд массово бежал с Подолья и вообще Правобережной Украины в Левобережную. Со временем и казацкая старшина начала осознавать преимущества русского протектората. Спасение от зверств турок и крымских татар можно было искать и в Речи Посполитой, но тут был еще один конфликт – религиозный.

Третий конфликт – это борьба Ватикана с православием инструментом которой была (и является до сих пор) Брестская уния 1596 г.

Заключение унии было естественным продолжением политики окатоличивания и ополячивания населения на украинских землях, которую проводило руководство Речи Посполитой. Предательство части православного епископата, при том что духовенство и народ за предателями не пошли, дало основание польским властям к насильственному принуждению к унии. Страдания нашего народа из-за унии, красноречиво описаны Т.Шевченко в известном стихотворении «Полякам»:

«Ще як були ми козаками,
А унії не чуть було,
Отам-то весело жилось!
… Аж покиіменем Христа 
Прийшликсьондзи і запалили
Наш тихий рай. І розлили
Широке море сльоз і крові,
А сирот іменемХристовим 
Замордували, розп’яли.
Поникли головикозачі,
Неначе стоптана трава.
Украйна плаче, стогне-плаче! 
За головою голова
Додолупада. Кат лютує,
А ксьондзскаженимязиком
Кричить: Tedeum! алілуя!» 

Храмы и монастыри насильно передавались униатам, а духовенство не согласное с этим подвергалось насилию вплоть до убийства. Те, кто не хотел предавать православную веру ущемлялись в правах и считались людьми второго сорта. И хотя самый кровавый период насаждения унии закончился в 1633 г., тем не менее, в последующие десятилетия, православные продолжали подвергаться постоянным притеснениям на территории Речи Посполитой.

Таким образом, в условиях жесточайшего насилия со стороны турок и религиозного притеснения со стороны поляков, самым естественным для народа Украины было обращение за помощью к Московскому царю и Московскому Патриарху.

Здесь следует проанализировать, в каких условиях находились  Константинопольский и Московский патриархаты во второй половине XVII века.

В 1453 году Константинополь пал под натиском турок. С этого  времени почти полтысячелетия Константинопольская Православная Церковь жила под властью магометан. В Османской империи христиане были людьми второго сорта. Они платили высокие налоги, им предписывалось носить особую одежду, существовало множество запретов для христиан в социальной, экономической и политической жизни империи. Христианское население образовало из себя «рум милет», а Константинопольский патриарх стал не только духовным лидером, но и орудием светского управления этим «рум милет». На примере римского папства мы видим насколько развращает иерархов пользование светской властью. В период нахождения Константинополя под властью турок это проявилось и в Константинопольской Церкви. Известный современный православный богослов и историк, митрополит Диоклийский Каллист (Уэр) описывает этот период так: «Верхушка церковной администрации оказалась вовлеченной в деградирующую систему коррупции и симонии. Запутавшиеся в темных делах и политических интригах епископы становились жертвами честолюбия и алчности. <…> Патриархи смещались и вновь назначались с калейдоскопической быстротой. Из 159 патриархов, занимавших престол между XV и XX веками, 105 были смещены турками, 27 отреклись от престола, причем часто вынуждаемые к этому силой, 6 патриархов умерли насильственной смертью, будучи повешены, отравлены или утоплены, и только 21 из них умер естественной смертью находясь в должности. Один и тот же человек становился патриархом по 5-6 раз, а несколько бывших патриархов обычно жили в изгнании, упрямо выжидая удобного  случая, чтобы вернуться на престол». Тот же Патриарх Дионисий IV (Серогланис) который подписал в 1686 году Томос про передачу Киевской митрополии Московскому Патриархату, свергался и вновь занимал патриарший престол 5 раз.

То обстоятельство, что в состав Османской империи входили исторические территории не только Константинопольского Патриархата, а и древних восточных:  Иерусалимского, Антиохийского и Александрийского привело к тому, что Константинопольскому Патриарху фактически подчинялись и эти древние Церкви. Епископы этих Церквей были в основном греками и назначались на свои должности (а также снимались с них) по воле султана и Константинопольского патриарха. Султану было намного проще управлять «рум милет» через одного главу, чем разбираться в тонкостях канонических отношений между Поместными Церквями. Из этого фактического главенства Константинополя над другими Поместными  Церквями в Османской империи и выросли сегодняшние амбиции  Фанара утвердить себя в качестве «Церкви-матери» для всех остальных.

Кроме грязных политических интриг и денежных махинаций, Константинопольский патриархат того времени характеризует также и обращение к Западу за высшим богословским образованием. Подавляющее большинство иерархов и образованного духовенства учились в католических и протестантских учебных заведениях. А во многих из этих заведений (преимущественно католических) учеба была не возможна без предварительного отречения от православной веры.

Исчерпывающую характеристику Константинопольской Церкви дал англичанин Пол Райкат, который в 1679 году описывал ее состояние так: «Всякий добрый христианин вынужден с грустью видеть и с состраданием замечать, как эта некогда славная Церковь раздирает собственные внутренности и бросает их на съедение воронам, стервятникам и прочим диким и кровожадным мирским тварям».

Учитывая все это, а также то, что на территории Украины во второй половине XVII века практически постоянно велись боевые действия, можно  сказать, что Константинопольский Патриархат не имел ни желания, ни возможности оказывать своей 61-й митрополии, какую бы ни было помощь в борьбе с унией или защиту от турецких зверств и насилия.

Состояние Московского Патриархата в XVII веке также было далеко от идеального: последствия Смутного времени, старообрядческий раскол, смещение патриарха Никона, весьма низкая образованность духовенства и так далее. Все это отнюдь не украшало Русскую Церковь того времени. Однако следует признать, что на Руси и близко не было тех бедствий, которые переживала Константинопольская Церковь под властью турок. Уже одно то, что в Московском царстве правил православный царь, а не султан-мусульманин, свидетельствует о принципиально разных условиях, в которых жили два Патриархата. В XVII веке Русское царство вполне оправдывало (по крайней мере, внешне) наименование «Святая Русь». Греки, которые приезжали тогда в основном за сбором милостыни свидетельствовали, что Русь это «одна огромная монашеская обитель», а во время царских пиров, вместо музыки и веселья, читаются жития святых.

В XVII веке влияние Церкви в Русском государстве было наибольшим. Патриарх Никон открыто учил, что «священство царства преболе есть». Это конечно было искажением принципа симфонии Церкви и государства, но искажением весьма показательным: Церковь занимала очень высокое положение в государстве и обществе. Ее мнение было очень весомым, а авторитет непререкаемым. Материальное положение также находилось на самом высоком уровне. Церковь в целом, была самым крупным землевладельцем и распоряжалась огромными  средствами. Причем значительная часть этих средств направлялась на поддержку православных братьев на Востоке. И Константинопольский, и Антиохийский, и Иерусалимский, и Александрийский патриархаты, а также отдельные монастыри и епархии систематически получали из России большую денежную помощь. Те «200 золотых и три сорока соболей», которые под расписку получил Патриарх Дионисий за передачу Киевской митрополии, были просто каплей в море тех сумм, которые ежегодно отправлялись в помощь Восточным Церквям из России.

Учитывая все это: постоянные войны на территории Украины, насильно насаждаемая уния с Римом, а также принципиально разные условия, в которых существовали Константинопольский и Московский патриархаты, можно сделать однозначный вывод: передача  Киевской митрополии в 1686 году стала совершенно закономерным историческим событием. Только Московский Патриархат мог оказать Киевской митрополии помощь и заступление в противостоянии с униатами.

Стремление не допустить на Киевскую кафедру униатского митрополита и подвигло Московского Патриарха Иоакима сделать решительный шаг  в сторону перехода Киевской митрополии под его юрисдикцию. Когда в 1675 г. скончался Киевский митрополит Иосиф (Нелюбович-Тукальский) появилась реальная угроза захвата Киевской кафедры униатами. Львовский епископ Иосиф (Шумлянский), который открыто высказывал желание принят унию (в чем поддерживался польским королем) заявил свои претензии на Киевский престол и стал именовать себя администратором Киевской митрополии. В этих условиях Московский патриарх Иоаким написал письмо гетману Ивану Самойловичу в котором просил поторопиться с избранием православного митрополита на Киевскую кафедру, аргументируя это так: «в Польской державе униаты, духовного их чина люди, называются Киевскими митрополитами и архимандритами Печерскими, дабы чем ту Киевскую митрополию им усвоити». Одновременно с этим в Константинополь отправилось посольство из Москвы с просьбой передать право поставления Киевских митрополитов в Москве. Но тогдашний Константинопольский Патриарх Иоаким ответил на эту просьбу уклончиво, сославшись на то обстоятельство, что великий визирь султана Байбуртлу Кара Ибрагим-паша находился в то время при смерти (скончался в 1685 г.). Великие визири были первыми министрами в Османской империи и фактически правили страной. Без их согласия не мог быть решен ни один вопрос.

В этой ситуации, когда промедление с поставлением Киевского митрополита угрожало захватом Киевской кафедры со стороны униатов, и московские власти и гетман Иван Самойлович и Московский Патриарх Иоаким решили действовать без оглядки на Константинополь. Не без сложностей на соборе в Киеве митрополитом был избран епископ Луцкий и Острожский Гедеон (Святополк-Четвертинский), который бежал из Польши, где ему угрожали пожизненным заключением, если не примет унию. 8-го октября 1685 года он был поставлен Киевским митрополитом в Успенском соборе Московского Кремля. И уже после этого в Константинополь отправилось посольство с просьбой утвердить и это поставление и передачу Киевской митрополии. В состав посольства входил дьяк Никита Алексеев и посланник гетмана Самойловича Иван Лисица. Они везли с собой грамоты Патриарха Иоакима, царей Иоанна и Петра Алексеевичей и гетмана Ивана Самойловича с соответствующей просьбой. Основные переговоры проходили в Адрианополе, где в то время пребывал новый великий визирь Сары Сулейман-паша и куда для подтверждения своих полномочий должен был прибыть Константинопольский Патриарх Дионисий, который в то время взошел на  патриарший престол в четвертый раз. Находясь в Адрианополе Никита Алексеев и Иван Лисица сначала попытались заручиться поддержкой Иерусалимского Патриарха Досифея, который считался сторонником Москвы. Однако Патриарх Досифей возмутился фактом поставления митрополита Гедеона на  Киевскую кафедру в Мосвке без ведома Константинопольского Патриарха: «Что за вина да оттерзаете чуждую епархию? Не есть ли стыд от людей, не есть ли грех от Бога!» и наотрез отказался ходатайствовать перед Константинопольским патриархом о решении вопроса. Но вместе с этим он приветствовал то, что в Киеве был поставлен  православный митрополит «егоже и хиротонию приемлем, и прочая оставляюще, молимся владыце Христу, да даст ему сил правити благо и богоугодно».

Несмотря на столь эмоциональное возмущение Иерусалимским Патриархом Досифеем действиями Московского Патриарха и властей, его позиция поменялась на прямо противоположную после того, как Никита Алексеев и Иван Лисица провел переговоры с великим визирем Сары Сулейман-пашой. После этого Патриарх Досифей заговорил в совсем другом тоне: ««Я приискал в правилах, что вольно всякому архиерею отпустить из своей епархии к другому архиерею; я буду уговаривать Патриарха Дионисия, чтоб он исполнил волю царскую, и сам буду писать к великим государям и к Патриарху Иоакиму и благословение от себя особо, а не вместе с Дионисием». Сары Сулейман-паша видел в передаче Киевской митрополии свою выгоду. В то время Османская империя терпела поражение в так называемой Великой турецкой войне (1683-1699 гг.) от Священной лиги (союза христианских европейских государств) куда входила и Речь Посполитая. Турция старалась предотвратить вступление в Священную лигу России и пыталась поссорить ее с Польшей (между Россией и Речью Посполитой в то время действовало Андрусовское перемирие 1667 г.). Согласие на передачу Киевской митрополии было удобным способом угодить России и  привлечь ее на свою сторону. И хотя в дальнейшем надежды Сары Сулейман-паши не оправдались, но тогда в Адрианополе, при подтверждении патриарших полномочий Дионисия, он высказал ему свои пожелания по вопросу Киевской митрополии, которые Дионисий и исполнил сразу же после возвращения в Константинополь. Был собран Собор Константинопольских архиереев, числом 21 который и принял Томос о передаче Киевской митрополии Московскому Патриархату. Кроме того, Дионисий написал грамоты московским государям, Патриарху Иоакиму, гетману Самойловичу, а также всем верным чадам Киевской митрополии, в которых извещал, что уступает Киевскую митрополию Московскому Патриарху. Получив от Патриарха Дионисия этот пакет документов, Никита Алексеев и передал ему под расписку те самые 200 золотых и три сорока соболей, на основании чего сегодня хотят признать акт передачи недействительным. Однако если учесть, что в те времена только Константинопольский Патриархат получал от Москвы порядка трех тысяч рублей в год ситуация с соболями будет выглядеть совсем по иному.

По иронии судьбы, как раз в то время когда Патриарх Дионисий, по указанию Великого визиря, оформлял передачу Киевской митрополии, в Москве был заключен договор о «Вечном мире» с Речью Посполитой. Россия по этому договору должна была разорвать мир с Османской империей и обеспечить защиту Польши от нападений крымских татар. Польша со своей стороны обязалась не принуждать к унии православное население на своей территории и признавала право Киевского митрополита посвящать высшее духовенство на Правобережной Украине.

Когда об этом узнали в Константинополе, Великий визирь понял, что попал впросак, а православные иерархи стали интриговать против Патриарха Дионисия и использовали дело о передаче Киевской митрополии, чтобы сместить  его с кафедры (на которую он, впрочем, взошел потом еще раз).

Показательно, что несмотря на то, что отмена Томоса о передаче Киевской митрополии тогда напрашивалась сама собой, вопрос так никто не ставил. И вся последующая критика этих событий со стороны Константинопольского Патриархата вплоть до наших дней не содержит в себе заявлений об отмене Томоса 1686 года.

Все триста с лишним лет, которые прошли с того времени, Фанар признавал нахождение Киевской митрополии в составе Русской Православной Церкви. Идеи о восстановлении этой митрополии в подчинении Фанара наталкиваются на понимание того, что это невозможно юридически и противоречит здравому смыслу. Границы Киевской митрополии в 1686 г. не совпадают ни с границами Украинской Православной Церкви, ни с государственными границами Украины.

Отмена Томоса 1686 г. будет означать возвращение под омофор Константинопольского патриарха не только украинских епархий, но также и польских, белорусских, латвийских и российских, что является очевидным абсурдом. С другой стороны, сегодня в состав Украинской Православной Церкви входят епархии, которые никакого отношения к Константинополю никогда не имели. Никаких оснований для передачи на Фанар этих территорий не существует. В таком случае придется делить УПЦ и передавать на Фанар частями. Опять очевидный нонсенс!

Нельзя сказать, что передача Киевской митрополии в 1686 г. в юрисдикцию Московского Патриархата сильно приветствовалось тогдашним украинским духовенством. Оно опасалось, что управление украинскими епархиями станет более централизованным, а привилегии духовенства сократятся. Однако решение о передаче не вызвало тогда никаких протестов ни среди духовенства, ни среди народа. Киевская митрополия приняла новый порядок вещей и согласилась с новыми условиями своего существования. Произошла, так называемая рецепция решения о передаче Киевской митрополии, которая имеет даже большее значение, чем само решение Константинопольского патриархата.

Сегодня в ходе обсуждения идей восстановления подконтрольной Фанару Киевской митрополии или же создания некой национальной церкви по инициативе властей, Украинская Православная Церковь также высказала свое мнение по этому вопросу. Собор епископов УПЦ 25-го июня 2018 г. принял Заявление, которое гласит:

«Имеющийся канонический статус вполне достаточен для того, чтобы Украинская Православная Церковь плодотворно совершала свою миссию среди народа Украины. Попытки изменить этот статус приведут только к ограничению прав и свобод, которыми наделена наша Церковь, имея права широкой автономии. К тому же, эти попытки не вылечат, а только углубят раскол как в украинском Православии, так и в украинском обществе в целом. Архиереи единогласно подтвердили свое стремление соблюдения данной при рукоположении епископской присяге хранить верность Украинской Православной Церкви».

То есть Церковь против попыток возвращения Киевской митрополии в юрисдикцию Константинополя и считает, что это может привести гражданскому и религиозному противостоянию. Учитывая внутриполитическую ситуацию в стране, эти опасения вполне оправданы.

Невозможность обращения истории вспять и абсурдность восстановления юрисдикции Константинополя над Киевской митрополией настолько очевидны, что об этом не следовало бы даже говорить. Если бы не одно «но»… Дело в том, что в действиях Константинопольского патриархата, решающую роль очень часто играет фактор «Великого визиря». К сожалению…

Андрей Власов
Журнал “Пастырь и паства”, № 3(3), 2018

Залишити відповідь

Ваша e-mail адреса не оприлюднюватиметься. Обов’язкові поля позначені *