Пам’ять прп. Симеона Нового Богослова

12/25 березня Православна Церква вшановує пам’ять преподобного Симеона Нового Богослова.

Рекомендовано для читання

Е. М. Побирченко

Тема обожения в мистической антропологии Симеона Нового Богослова (в сокращении).

Бытие человека в наше непростое в духовном отношении время характеризуется, очевидно, известной экзистенциональной напряженностью. Множество разговоров и размышлений на эту тему несут на себе неизбежную печать кризиса личности. Все острее встает проблема сохранения человеком своего «Я». Однако в условиях отсутствия каких-либо общезначимых ценностных ориентиров и в силу нарушенной преемственности в традиции (что особенно явно прослеживается в нашей стране) человек вынужден «принимать всю глубину духовной ответственности за свою жизнь наедине и самим собой». На этом фоне возвращение интереса к культурному и религиозному наследию прошлого и апелляция к нему как к способу расшифровать, отгадать извечную «загадку о человеке» отнюдь не кажется случайным.

Проблемы человеческого бытия всегда находились в поле пристального внимания мыслителей прошлого.

Свой оригинальный ответ на вопросы о природе, сущности и предназначении человека дала и многовековая традиция Православного Востока. История византийской философии пронизана антропологическими идеями, исканиями, догматами, трактатами. С евангельских времен до падения Константинополя византийская «наука о человеке» прошла долгий и тернистый путь становления. Апостол Павел, Ориген, Великие Каппадокийцы Василий, Григорий Богослов и, особенно, Григорий Нисский с его фундаментальным трактатом «Об устроении человека», Немесий Эмесский, Дионисий Ареопагит, Максим Исповедник, Иоанн Дамаскин и, наконец, Григорий Палама – это лишь самые известные из мыслителей, внесших неоценимый вклад в создание православной антропологической парадигмы.

Интересно, что наряду с антропологией богословских трактатов и догматических споров в Византии созревал новый подход к проблеме человека. Это «антропология пустыни, монашеской келии и мистических прозрений».

Поколения аскетов и созерцателей выработали свое учение о человеке, «основанное больше на внутреннем самоуглублении, на изучении своего сокровенного мира души, чем на богословской диалектике и предпосылках античной философии».

Одним из ярчайших представителей данного течения является Симеон Новый Богослов.

Главные темы творчества Симеона Нового Богослова – это видения Божественного Света, пути мистического совершенствования человека.

Прп. Симон Новый Богослов закладывает фундамент для раскрытия предназначения человека. Тема возможности «знания, видения Бога» трансформируется в тему необходимости «соделаться Богом по усыновлению и по благодати».

Эта мысль тем более важна в контексте теории об «образе и подобии». По мнению Симеона, «человек справедливо признается образом Божиим», однако этот божественный образ «человек не может постичь, пока не очистит свой собственный образ от страстей». И только очистившись посредством добрых дел, человек становится «богоподобным». Достичь этого – значит, возвыситься над всем тварным миром и, впустив в себя Божественный Свет, обрести сопричастность Богу, стать подобным Ему. Можно утверждать, что для Симеона идеи «подобия Божия», «видение Бога» – это фрагменты единой сотериологической картины, это путь и, одновременно, результат, конечная цель человеческого бытия.

Переходя к теме предназначения человека, прп. Симеон Новый Богослов очень внятно и горячо защищает мысль о том, что человек рожден «стать Богом». Более ста мест в творениях прп. Симеона посвящено раскрытию, объяснению этого постулата, основной пафос его творчества заключен в стремлении убедить людей – монахов своего монастыря, видных церковных иерархов, нас с вами – в возможности и даже необходимости преобразить свое естество, очистить от греха и «тления» , соделаться «богоносными, сынами Божиими, светом и солнцами, светящими в мире». Все это может быть достигнуто одним способом – через обожение.

Тема обожения является центральным пунктом богословия, аскетики и мистики восточного христианства. Она уходит корнями как в библейскую, так и в античную философскую традицию.

Прп. Симеона Нового Богослова нередко называют «певцом обожения». Уже самые первые строки «Жития Симеона» его ученик Никита Стифат посвящает обожению: «Добродетель… не только угли желания способна раздуть, но и саму душу превратить в пламя, окрылить ум, вознести к небесам в духе и всего человека сделать Богом. Таков был и этот великий Симеон». Сам Симеон выдвигает формулу, прямо связывающую обожение с Боговоплощением: «Для чего Бог стал человеком? Чтобы человека сделать богом». Симеон считает веру в обожение человека непременной составляющей православного образа мыслей. Он подчеркивает, что обожение происходит не по природе или сущности, но по причастию, по благодати и по усыновлению, кроме того непременно «сознательно и ощутительно».

Преподобный Симеон различает три стадии обожения: во время земной жизни, после смерти, в потусторонней жизни и во всеобщем воскресении. Если две последние стадии в большей мере освящены Церковным Преданием и эсхатологические основания обожения не вызывают сомнений со времен апостола Павла, то обожение, совершаемое в земной жизни, – вопрос, остро дискутируемый. Однако Симеон здесь непреклонен: «Лишь те, кто стал небесным во время земной жизни, войдут в это Царство по смерти».

В заключение нужно подчеркнуть, что для прп. Симеона Нового Богослова обожение – это не абстрактная идея, не теория, не догма, а прежде всего и более всего реальность, которую он сам опытно пережил. Может быть, поэтому для нас так актуальны «Божественные гимны», написанные тысячу лет назад.

( Гимн 13). Спаситель, желая знать, что должен я делать, чтобы послужить и благоугодить Тебе, чтобы в День Судный оказаться мне, Спаситель, неосужденным пред Твоим страшным судилищем.

Послушай, что тебе делать, всякий, желающий спастись, и прежде всех ты, вопрошающий Меня.
    Думай, что ныне ты умер, что ныне ты отрекся и оставил весь мир, покинув друзей, родных и всякую суетную славу; вместе с тем совершенно отбросив попечение о дольних предметах, возьми крест на плечи, крепко его привяжи и до конца жизни переноси труды искушений, боли скорбей и гвозди печалей, принимая их с величайшей радостью, как венец славы.
    Ежечасно пронзаемый остриями обид и жестоко побиваемый камнями всякого рода бесчестия, проливая слезы вместо крови, ты будешь мучеником.
    Перенося с великой благодарностью поругания и заушения, ты сделаешься причастником Божества Моего и славы.
    А если ты сам себя покажешь последним из всех, рабом и слугой, то после Я сделаю тебя первым из всех, как Я обещал.
    Если ты возлюбишь врагов и всех ненавидящих тебя, и будешь от души молиться за обидящих тебя, и благотворить им по силе твоей, то поистине ты стал подобным Всевышнему Отцу твоему и, стяжав отсюда чистоту сердца, ты узришь в нем Бога, Которого никто никогда не видел.
    Если же случится тебе потерпеть гонение за правду, тогда радуйся, потому что Царство Небесное стало твоим. А что более этого?
    Это и многое другое, заповеданное Мною, делай и других учи, и ты и все прочие, верующие в Меня, так поступайте, если хотите спастись и водвориться со Мною во веки веков.
    Если же вы отрекаетесь и отвращаетесь, считая позором и бесчестием терпеть все это, быть презираемыми и положить души свои за Мои заповеди, то зачем стремитесь узнать, как вам должно спасаться и через какие деяния можно приблизиться ко Мне?
    Зачем же и Богом вашим Меня называете? Зачем и себя также неразумно считаете верующими в Меня?
    Ведь Я ради вас все это претерпел добровольно: будучи распят на Кресте, Я умер смертью злодеев, и Мои поношения и позорная смерть сделались славой мира, жизнью, светом, воскресением мертвых, похвалой всех верующих в Меня, стали одеянием бессмертия и истинного обожения для всех верных. Поэтому те, которые подражают честным страданиям Моим, сделаются также и причастниками Божества Моего и наследниками Царства Моего, станут общниками неизреченных и невыразимых благ и будут вечно пребывать со Мною.
   
    О прочих же кто не восплачет и не возрыдает? Кто не прольет слез от жалости сердца? Кто не оплачет великого их бесчувствия? Ибо, оставив жизнь и ужасным образом отторгшись от Бога, они сами себя предали смерти. От их участи избави меня, Владыко всяческих, и сподоби мне, ничтожному и последнему из рабов Твоих, сделаться причастником непорочных страстей Твоих, чтобы, как сказал Ты, Боже, я стал и причастником славы и наслаждения благ Твоих, Слове, ныне, правда, как бы в гадании, образе или зеркале, “а тогда познаю, подобно как я познан” (1 Кор. 13, 12).

 О бывшем святому отцу видении Божественного света, и как Божественный свет не объемлется тьмою в тех, кто, изумляясь величию откровений, помнит и человеческую немощь и осуждает себя самого.

    Как опишу я, Владыко, видение лица Твоего?
Как расскажу о несказанном созерцании красоты Твоей?
Как звуки речи вместят Того, Кого мир не вмещает?
Как мог бы кто-либо изречь человеколюбие Твое?
Сидя при свете светильника, освещающего мрак ночи и тьму,
я думал, что нахожусь во свете, внимаю чтению, обдумывая мысли и сочетания их.
Итак, когда я занимался этим, Ты внезапно явился вверху гораздо больше, чем солнце, и воссиял с Небес до сердца моего.
Все же прочее стало казаться мне как бы густою тьмой.
Светлый же столп посередине, рассекши весь воздух, прошел с Небес даже до меня, жалкого.
Тотчас же забыл я о свете светильника, забыл, что нахожусь внутри жилища,
а сидел я в мысленном воздухе тьмы, даже и о самом теле я совершенно забыл.
Я говорил Тебе и ныне говорю из глубины своего сердца:
помилуй меня, Владыко, помилуй меня, единый Спаситель, никогда ничем не послужившего Тебе, но прогневляющего Тебя от юности.
Я испытал всякий плотский и душевный порок и соделал грехи непристойные и безмерные, хуже всех людей, хуже всех бессловесных,
гадов и всех зверей превзойдя.
Итак, необходимо, чтобы Ты показал Твою милость на мне, более всех согрешившем безумно.
Ибо не требуют, как Сам Ты, Христе, сказал, здравые врача, но больные (Мф. 9, 12).
Поэтому, как на болезненного и нерадивого, излей, на меня, Слове, Твою столь великую милость.
Но, о игра света! О движения огня! О круги пламени, во мне, несчастном,
производимые Тобою и Твоею славою.
Под славою же я подразумеваю и так называю Духа Твоего Святого, соестественного и равночестного Тебе, Слове, Однородного, единославного и одного единосущного Отцу Твоему и Тебе, Христе, Боже всех.
Поклоняясь Тебе, благодарю, что Ты сподобил меня хоть немного познать силу Божества Твоего.
Благодарю, что Ты Сам сидящему во тьме открылся мне, воссиял и удостоил меня видеть этот свет лица Твоего, для всех нестерпимый.
Я пребывал, как знаю, сидящим во тьме, но и среди нее ко мне, покрытому тьмою, явился Ты, Свет, всего меня просветил всем светом Своим,
и я сделался светом во время ночи, являясь им среди тьмы.
Ни тьма не объяла всего света Твоего, ни свет не прогнал видимой тьмы,
но они были вместе неслиянными и совершенно раздельными,
далеко друг от друга, как и следует, отнюдь не растворившимися.
Однако в одном и том же месте они наполняют, как я думаю,
все пространство.
Таким образом, я нахожусь во свете, будучи среди тьмы, и, наоборот, я пребываю во тьме среди света; вот – и среди света, вот – и среди тьмы.
И кто, спрашиваю я, даст мне во тьме и среди тьмы найти свет,
восприятия которого она не вмещает? Ибо как тьма вместит
внутри свет, не убежав, но оставшись среди Света тьмою? О страшное чудо, видимое двояко, двойными очами – телесными и душевными.
Послушай теперь, говорю тебе, о страшных делах, двоякого Бога
Бывших и для меня, двоякого, как человека.
Он, Сын Божий, воспринял плоть мою и дал мне Духа, и я сделался богом по благодати Божественной, Сыном по усыновлению, однако сыном Божиим.
О высокое достоинство! О Слава!
Как человек, я печалюсь и считаю себя самого несчастным и, помышляя о своей немощи, вздыхаю, будучи совершенно недостоин жизни, как я хорошо знаю.
Уповая же на благодать Его и размышляя о той красоте, какую Он даровал мне, я радуюсь, видя ее.
Итак, с одной стороны, как человек, я не умею созерцать ничего Божественного, будучи совершенно отделен от невидимого,
с другой стороны, вижу, что через сыноположение я сделался богом,
и бываю причастником того, что неприкосновенно.
Как человек, я не имею ничего возвышенного и Божественного,
А как помилованный ныне Благостью Божиею, имею в себе Христа – Благодетеля всех.
Поэтому я снова припадаю к Тебе, Владыко, моля о том, чтобы мне не лишиться надежды моей на Тебя, и пребывания с Тобою, и чести, славы и Царствия.
Но как ныне Ты сподобил меня, Спаситель, видеть Тебя, так и по смерти дай мне видеть Тебя, Благоутробный, милостивым Твоим оком, как и ныне взираешь на меня, исполняя меня Твоей радости и Божественной сладости.
    О Творец и Создатель мой, покрой меня рукою Твоею, и не оставь меня, и не помни зла, не поставь в осуждение, Владыко, великой неблагодарности моей,
    но сподоби меня даже до кончины во свете Твоем неленостно ходить путем заповедей Твоих и в него – во свет рук Твоих, Всемилостивый, предать дух свой, избавляя меня, Слове, от врагов, тьмы, огня и вечных мучений.
    О великий в щедротах и неизреченный в милости, сподоби в руки Твои предать душу мою, как и ныне я нахожусь в руке Твоей, Спасе.
    Итак, да не возбранит грех пути моему, да не отторгнет он, да не отлучит меня от руки Твоей.
    Но да посрамится страшный князь – душетлитель, видя меня находящимся в Твоей длани, Владыко, как и ныне он не смеет приблизиться ко мне,
    видя меня покрываемым Твоею благодатью.
    Не осуди меня, Христе, во ад и не отрини, не сведи душу мою во глубину смерти, так как я дерзаю именовать Твое имя, я, нечистый, мерзкий и совершенно оскверненный.
    Да не разверзнется земля и да не поглотит. Слове, меня, преступника,
    совершенно недостойного ни жить, ни пользоваться речью,
    да не снидет огонь на меня и да не пожрет меня внезапно,
    так что я не буду иметь возможности сказать даже: Господи, помилуй!
    О великий в милосердии и по естеству Человеколюбец!
    Не вниди в суд со мною.
    Ибо что вообще я скажу на суде, будучи весь грехом?
    Да и мог ли бы я хотя нечто сказать в свое оправдание, осужденный уже,
    от чрева матери своей безмерно пред Тобою согрешивший и доныне пребывающий бесчувственным к Твоему долготерпению, бесчисленно низводимый во глубину ада и извлеченный оттуда Твоею Божественною Благостью, Члены и плоть души и тела своего осквернивший, как никто другой из живущих на свете, неистовый и бесстыдный любитель удовольствий, злой и лукавый от душевной порочности, и ни одной Твоей, Христе, заповеди не сохранивший?
    Что скажу я в свою защиту, что отвечу Тебе, с какою душою вынесу Твои обличения, о Боже мой, когда Ты обнажишь мои беззакония и злодеяния?
    О бессмертный Царь! Не покажи их всем, так как я трепещу, помышляя о делах моей юности.
    Говорить о них было бы ужасно и постыдно, так как если бы Ты пожелал открыть их пред всеми, то стыд мой будет хуже всякого мучения.
    Ибо кто, увидя мое сладострастие и распутство, кто, увидя нечистые объятия и постыдные мои деяния, которыми я и ныне оскверняю себя, принимая их в уме, не ужаснется, весь не содрогнется и не воззовет, тотчас отвратив очи
    И говоря: смерть этому оскверненному!
    Повели, Владыко, связать этого несчастного по рукам и ногам и вскоре же ввергнуть во мрачный огонь, чтобы не смотреть на него нам, верным рабам Твоим.
    Ибо поистине достойно, Владыко, поистине праведно, так все они скажут, и Ты Сам сотворишь это, и я, распутный и блудный, буду ввержен в огонь.
    Но Ты, пришедший спасти блудников и блудниц, не посрами меня, Христе, в День Судный, когда Ты поставишь овец Твоих одесную Себя, а меня и козлищ ошуюю Себя.
    Но свет Твой пречистый, свет лица Твоего да покроет дела мои и наготу души моей и да облечет меня в светлую одежду, чтобы я со дерзновением
    непостыдно сопричтен был к десным овцам и с ними славил Тебя во веки веков. Аминь.

Залишити відповідь

Ваша e-mail адреса не оприлюднюватиметься. Обов’язкові поля позначені *