Катерина Мурашова. 8 часов без гаджетов

Осенью 2011 года я провела небольшое исследование. Представляю читателям полученные результаты и предлагаю вместе их обсудить.

Моя рабочая гипотеза была такова: современных детей слишком много развлекают, в результате они не умеют сами себя занять, избегают встречи с самими собой, от чего, в свою очередь, своего внутреннего мира совершенно не знают и даже боятся.

По условиям эксперимента участник соглашался провести восемь часов (непрерывно) в одиночестве, сам с собой, не пользуясь никакими средствами коммуникации (телефоном, интернетом), не включая компьютер или другие гаджеты, а также радио и телевизор. Все остальные человеческие занятия — игра, чтение, письмо, ремесло, рисование, лепка, пение, музицирование, прогулки и т. д. — были разрешены.

Во время эксперимента участники по желанию могли делать записи о своем состоянии, действиях, о приходящих в голову мыслях.

Строго на следующий после эксперимента день они должны были прийти ко мне в кабинет и рассказать, как все прошло.

При возникновении сильного напряжения или других беспокоящих симптомов эксперимент следовало немедленно прекратить и записать время и, по возможности, причину его прекращения.

В моем эксперименте участвовали в основном подростки, которые приходят ко мне в поликлинику. Их родители были предупреждены и согласились обеспечить своим детям восемь часов одиночества.

Вся эта затея казалась мне совершенно безопасной. Признаю: я ошиблась.

В эксперименте приняли участие 68 подростков в возрасте от 12 до 18 лет: 31 мальчик и 37 девочек. Довели эксперимент до конца (то есть восемь часов пробыли наедине с собой) ТРОЕ подростков: два мальчика и девочка.

Семеро выдержали пять (и более) часов. Остальные — меньше.

Причины прерывания эксперимента подростки объясняли весьма однообразно: «Я больше не мог», «Мне казалось, что я сейчас взорвусь», «У меня голова лопнет».

У двадцати девочек и семи мальчиков наблюдались прямые вегетативные симптомы: приливы жара или озноб, головокружение, тошнота, потливость, сухость во рту, тремор рук или губ, боль в животе или груди, ощущение «шевеления» волос на голове.

Почти все испытывали беспокойство, страх, у пятерых дошедший практически до остроты «панической атаки».

У троих возникли суицидальные мысли.

Новизна ситуации, интерес и радость от встречи с собой исчезла практически у всех к началу второго-третьего часа. Только десять человек из прервавших эксперимент почувствовали беспокойство через три (и больше) часа одиночества.

Героическая девочка, доведшая эксперимент до конца, принесла мне дневник, в котором она все восемь часов подробно описывала свое состояние. Тут уже волосы зашевелились у меня (от ужаса).

Что делали мои подростки во время эксперимента?

  • готовили еду, ели;
  • читали или пытались читать,
  • делали какие-то школьные задания (дело было в каникулы, но от отчаяния многие схватились за учебники);
  • смотрели в окно или шатались по квартире;
  • вышли на улицу и отправились в магазин или кафе (общаться было запрещено условиями эксперимента, но они решили, что продавцы или кассирши — не в счет);
  • складывали головоломки или конструктор «Лего»;
  • рисовали или пытались рисовать;
  • мылись;
  • убирались в комнате или квартире;
  • играли с собакой или кошкой;
  • занимались на тренажерах или делали гимнастику;
  • записывали свои ощущения или мысли, писали письмо на бумаге;
  • играли на гитаре, пианино (один — на флейте);
  • трое писали стихи или прозу;
  • один мальчик почти пять часов ездил по городу на автобусах и троллейбусах;
  • одна девочка вышивала по канве;
  • один мальчик отправился в парк аттракционов и за три часа докатался до того, что его начало рвать;
  • один юноша прошел Петербург из конца в конец, порядка 25 км;
  • одна девочка пошла в Музей политической истории и еще один мальчик — в зоопарк;
  • одна девочка молилась.

Практически все в какой-то момент пытались заснуть, но ни у кого не получилось, в голове навязчиво крутились «дурацкие» мысли.

Прекратив эксперимент, 14 подростков полезли в социальные сети, 20 позвонили приятелям по мобильнику, трое позвонили родителям, пятеро пошли к друзьям домой или во двор. Остальные включили телевизор или погрузились в компьютерные игры. Кроме того, почти все и почти сразу включили музыку или сунули в уши наушники.

Все страхи и симптомы исчезли сразу после прекращения эксперимента.

63 подростка задним числом признали эксперимент полезным и интересным для самопознания. Шестеро повторяли его самостоятельно и утверждают, что со второго (третьего, пятого) раза у них получилось.

При анализе происходившего с ними во время эксперимента 51 человек употреблял словосочетания «зависимость», «получается, я не могу жить без…», «доза», «ломка», «синдром отмены», «мне все время нужно…», «слезть с иглы» и т. д. Все без исключения говорили о том, что были ужасно удивлены теми мыслями, которые приходили им в голову в процессе эксперимента, но не сумели их внимательно «рассмотреть» из-за ухудшения общего состояния.

Один из двух мальчиков, успешно закончивших эксперимент, все восемь часов клеил модель парусного корабля, с перерывом на еду и прогулку с собакой. Другой (сын моих знакомых — научных сотрудников) сначала разбирал и систематизировал свои коллекции, а потом пересаживал цветы. Ни тот, ни другой не испытали в процессе эксперимента никаких негативных эмоций и не отмечали возникновения «странных» мыслей.

Получив такие результаты, я, честно сказать, немного испугалась. Потому что гипотеза гипотезой, но когда она вот так подтверждается… А ведь надо еще учесть, что в моем эксперименте принимали участие не все подряд, а лишь те, кто заинтересовался и согласился.

Лето — хорошее время для экспериментов на детях. Множество детей не учится, болтается в городе, сидит на дачах, отдыхает с родителями, скучает по интеллектуальной деятельности и открыто для сотрудничества с бывшим научным сотрудником, который находится в отпуске и тоже, естественно, скучает. В последней части длинной предыдущей фразы речь идет, разумеется, обо мне.


Давние читатели моей колонки, возможно, помнят, что несколько лет назад я проводила небольшой и, как оказалось, опасный эксперимент на дружественных подростках, предложив им восемь часов провести наедине с собой и заниматься чем угодно, но не пользоваться никакими электронными приборами. Из 68 моих подопытных с заданием справились только трое. Остальные прервали эксперимент, потому что с ними происходили более или менее тревожные вещи. Тогда мой слабенький по организации и совершенно невалидный по результатам экспериментик получил просто-таки поразительную популярность у самых разных журналистов. Видимо, тема неожиданно для меня «попала в яблочко». Я надеялась, что кто-нибудь (какой-нибудь настоящий ученый) повторит мой эксперимент в более строгом виде, но так пока и не дождалась.

Обсуждая со мной результаты, большинство собеседников говорили о гаджетах и их влиянии на детей (только вчера прочитала некое исследование о том, что сегодня английский дошкольник в среднем пользуется четырьмя гаджетами). Но несколько собеседников обратили мое внимание на другое. «Катерина, — сказали они, — вы ведь на восемь часов лишали подростков не только электроники, но и общения с людьми. При этом сама суть подростковости — общение с себе подобными. Так что совершенно неизвестно, депривацию чего показал ваш эксперимент. Большинство подростков не умеют быть наедине с собой — это вроде как выявилось четко. Но при чем тут гаджеты и их влияние на детей? Они ведь в значительной степени всего лишь способ коммуникации. Была бы у них возможность неэлектронной коммуникации…»

«Вполне разумное предположение», — подумала я и решила при случае провести еще один эксперимент.

Сегодня я представляю вам его предварительные (из 60 заявленных участников на сегодня проявились 49) результаты.

Итак: в моем новом эксперименте участвовало 49 подростков, от 11 до 20 лет, из них 26 девочек и 23 мальчика.

Задание, которое они от меня получили накануне летних каникул, было, как всегда, достаточно простым: им нужно было выбрать из своего обычного окружения одного (любого) человека, получить его согласие на эксперимент, а дальше провести в общении с ним не меньше восьми часов, занимаясь любым делом, но не пользуясь никакими электронными приборами.

Алгоритм действий в течение этих восьми часов можно обсудить с партнером заранее, а можно и импровизировать — это оставлялось на усмотрение участников. При возникновении выраженного дискомфорта эксперимент предписывалось немедленно прервать, отметить время и как можно подробнее описать причины.

На настоящий момент у меня 49 отчетов.

Кто-то приходил ко мне в поликлинику (я работала до середины июля), кто-то присылал отчет почтой, с двумя семьями я беседовала по телефону, и еще с двумя — по скайпу.

До конца довели эксперимент 13 участников.

Девять из них были младшими подростками (от 11 до 13 лет), которые выбрали себе в партнеры на эти восемь часов одного из родителей. Они либо вместе строили что-то на даче, либо ходили на прогулку — в лес, на озеро, либо вдвоем гуляли по городу. Одна девочка с отцом просто все эти восемь часов ехали в машине по Мурманскому шоссе (сначала туда, потом обратно) и разговаривали.

Еще двое — старшие подростки, выбравшие в партнеры своего парня и свою девушку соответственно. Они разговаривали, ели, занимались любовью, а потом просто спали. Двенадцатилетний участник эксперимента вместе со старшим братом (16 лет) восемь часов с перерывом на еду и купание строили на участке собачью будку (отмечу интересное: у них нет собаки. Но после трудового подвига сыновей мать наконец согласилась ее завести). И, наконец, последняя — 14-летняя девочка, которая поехала на другой конец города и встретилась там с бывшей одноклассницей, с которой они давно не виделись. Подружки все восемь часов просто сплетничали, попивая чай с булками, и даже не заметили, как время пролетело.

А что же остальные 36 человек?

Абсолютное большинство из них выбрали в партнеры по эксперименту сверстника — друга или подругу. Алгоритм действий почти все обсудили заранее: мы будем делать сначала то, потом это, а потом вот то… В 16 случаях (то есть почти половина) эксперимент был прерван по требованию партнера. В остальных — его прекратили сами мои корреспонденты.

Почему?

В 12 случаях все было сформулировано очень четко — отложенные в дальний угол перед началом эксперимента гаджеты, как толкиеновское Кольцо Всевластия (выражение одного из подопытных), мощно тянули моих подросточков к себе: кому-то было нужно срочно проверить почту, кто-то ждал отклика на что-то, кто-то боялся пропустить важный звонок… В какой-то момент (обычно на третьем-четвертом часу) зов становился просто нестерпимым и эксперимент прерывали.

Цитата: «Слушай, мне это даже неловко как-то. Ты моя любимая подруга, вот мы тут с тобой разговариваем, а я все время думаю: что мне там в  фейсбуке написали».

Еще 16 человек (тоже выбравшие друзей или, что особенно пикантно, «своего парня» и «свою девушку») прервали эксперимент, потому что не знали, что дальше делать. Неожиданно выяснилось, что их обычное совместное времяпрепровождение в значительной степени состоит из совместного просматривания каких-то интернет-приколов, слушания музыки, компьютерных игр или просмотра кинофильмов. Провести восемь часов вместе без всего этого подросткам оказалось не под силу.

Цитата: «Нам сначала стало очень скучно, и я даже на него разозлился. А он, наверное, на меня. А потом стало так… грустно, наверное. И мы оба подумали и сказали друг другу: что же это у нас за дружба такая? Получается, мы сами по себе, без компьютера и плейстейшена, друг другу и неинтересны вовсе?»

Три пары (видимо, пришедшие приблизительно к тем же выводам, что и мальчики из цитаты выше) по результатам эксперимента разорвали отношения. Цитата: «Хорошо, что я это сейчас поняла. Теперь буду искать такого, с кем есть о чем поговорить».

Четыре эксперимента было прервано по вине выбранных в партнеры родителей. В одном случае маму вызвали в больницу к бабушке, в другом — пришли неожиданные гости, а еще в двух случаях, как мне показалось, самих родителей неудержимо потянуло к всяческой электронике.

И наконец, еще четверо подростков, как и в предыдущем эксперименте, описывали прямо неврологические симптомы: «Я привык, что все время музыка или телевизор. И тут прямо звон в ушах. Димка мне что-то говорит, а я его как бы и не слышу, слова не разбираю. И такие круги радужные расходятся. Димка говорит: давай тогда кончать это дело».

Из неожиданностей — восемь благодарностей от родителей. Цитата: «Огромное вам спасибо за этот эксперимент. Я едва ли не впервые провел с дочерью столько времени подряд. Мы столько успели обсудить, мне кажется, я ее теперь на порядок лучше знаю, и она явно что-то про меня поняла, и отношения в семье в целом у нас сразу улучшились. И как же это глупо, что для такой естественной вещи нужен такой искусственный повод!»

«Как это было здорово! Нам даже не нужно было много слов. Мы, оказывается, в деле неплохо друг друга понимаем. А потом мы вместе сидели на берегу с удочками и смотрели, как заходит солнце. Только я и он. В какой-то момент я замерз, а он заметил, молча принес куртку и накинул ее мне на плечи. Вы знаете, у меня чуть ли не слезы на глаза навернулись, и я чуть ли не впервые понял: у меня есть мой сын, и вот он, рядом со мной! И он уже почти взрослый…»

С обратной стороны: «Я с мамой сто лет уже так хорошо не разговаривала и не проводила время! Жалко, что это только один такой эксперимент был…»

Обратите внимание, дорогие родители, жалующиеся на подростков, уткнувшихся в гаджеты! Они (по крайней мере младшие) на самом деле вас еще хотят! Но хотят, конечно, не формальных вопросов об учебе, а полноценного общения, просто бытия, внимательного друг к другу…

Катерина Мурашова

Залишити відповідь

Ваша e-mail адреса не оприлюднюватиметься. Обов’язкові поля позначені *